Ей казалось, будто она слушает рассказ о ком-то другом.

— Комбинация оказалась высокотоксичной для вашего организма, — продолжал доктор. — Очевидно, вы крайне чувствительны к алкоголю, который в сочетании с лекарством вызвал коматозное состояние. Тем не менее, если не считать небольшой раны на голове, от которой, возможно, останется маленький шрам, и нескольких ушибов ребер, уже полностью заживших, вы в полном порядке.

В голове у нее вертелось столько вопросов, что она задала первый попавшийся:

— Кто-нибудь еще пострадал во время аварии?

— Нет. Вы были в машине одна и врезались в насыпь.

— Вы сказали, что мои ребра уже зажили. Сколько же я здесь пробыла?

— Шесть недель.

— Так долго? Но… — Она не знала, о чем спрашивать дальше, но каждый новый факт, сообщенный доктором, усиливал тревогу.

— Давайте попробуем сесть, ладно? — Не дожидаясь ответа, доктор с помощью рычага приподнял изголовье кровати на несколько дюймов. Когда она закрыла глаза, он отпустил рычаг. — Головокружение должно пройти через минуту.

Медленно открыв глаза, она убедилась, что он прав. Но это не уменьшило ощущение панического ужаса.

— Я ничего не могу вспомнить, доктор. Ни где я жила, ни где работала, ни была ли застрахована — если нет, то не знаю, как я оплачу пребывание в больнице. Я даже не знаю, какой адрес назвать водителю такси, когда поеду… домой.

— Послушайте меня, Фейт. — Голос доктора вновь стал мягким. — У вас нет причин беспокоиться, особенно из-за денег. Ваша медицинская страховка по месту работы еще не начала действовать, но там уже обещали полностью оплатить ваш больничный счет. И, насколько я понимаю, пока вы находились здесь, на ваше имя был открыт трастовый фонд. Там должно быть достаточно денег, чтобы просуществовать несколько месяцев, пока вы не приведете вашу жизнь в порядок.